РУССКАЯ МАТЬ

(Рассказ Агриппины Куликовой)

Глаза воспалены. Красивые черты
избороздило, иссушило время.

Ей трудно говорить.
То приступ тошноты,
то ломит грудь, то больно ноет темя.
Превозмогая боль и кутаясь в платок,
она рассказывает глухо, но раздельно.
И горек тихих слов ее поток,
и чувство гнева беспредельно:
— Сынки мои! Уж очень я стара.
Седьмой десяток лет перемахнула...
А в этот самый день, с утра,
я, как на грех, взяла да прихворнула.
Лежу, родимые, одна в избе.
Темнеет. За окном мокропогодит.
Лежу одна и чую по стрельбе,
что наши за околицу отходят.
«Неужто, — думаю, — не выйду из села?
Зажгу избу и двинусь понемногу».
И поднялась. Соломы принесла,
обула валенки на босу ногу.
Легко ли рушить мирный свой очаг!
Стою, гляжу... В руках трясутся спички.
Перекрестилась трижды вгорячах,
не то чтоб так, а больше по привычке.
Одно беда: уж больно я стара!
Пока я за соломой-то ходила,
фашисты вот они. Бормочут у двора
Ко мне валит чумная вражья сила.
Берет меня за горло офицер:
— Давай нам масла, молока и чаю!
«Не масла, — думаю, — тебе,
а сто холер».
— Нет молока и масла! — отвечаю.
Взъярился офицер.
Завыл, как дикий волк,
трясет своим тяжелым пистолетом.
А что трясти? Какой в угрозе толк?
«Врешь, — думаю, —
не выедешь на этом».
Ударил раз меня, потом еще, еще.
Одежду рвет. Плюется то и дело.
Схватил за волосы, толкнул меня в плечо.
В глазах моих, сыночки, потемнело.
Не помню, как я дотянула до зари.