МОРЕ

Я увидел море впервые
(я — сибиряк по рожденью
и фантазер по призванью).

Впервые сидел я и слушал
вздохи его грудные,
голос его человечий —
мокрый соленый голос.
И этот, почти материнский,
шелест теплого плеска,
который, если глаза закроешь,
можно сравнить с флейтой
искреннего музыканта.
И этот сложнейший говор,
который, если глаза закроешь
(если исправно ухо),
можно сравнивать с плеском
рыбы в большом тазу.
Я должен признаться: впервые
мне совестно стало, обидно
за то, что, считаясь поэтом,
я так однотонно и плоско
думал об этом море.
О, море меня обмануло —
оно оказалось прекрасней,
сложней, недоступней, проще,
чем мог я себе представить!
И вот, осознав все это,
я тут же поклялся морю
в том, что в ответ на скупость
ранних моих мечтаний,
ранних моих дерзаний
художника и поэта
я смело берусь исполнить
труднейшее из начал:
я смело берусь и гласно
так рассказать о море,
так написать про море,
как до меня никто еще
о море не говорил.
Я камнем скатился к волнам,
рухнул по горло в волны
и, крепко обнявши море,
крикнул в ухо ему:
«Честное слово поэта
даю тебе, Черное море,
что в этих моих рассказах
ты будешь совсем по-иному
жить, голубеть и петь!»
И море не возражало.
Оно, как жена, пригрело
и было отменно свежим,
вытянув горькие губы.
И море не рассердилось —
оно только грозно урчало,
как будто скрывая желанье
заметить мне, между прочим:
«Смотри не заройся, парень,
нельзя быть таким поспешным,
нельзя быть таким беспечным —
самонадеянным и смешным».

1935