БРАЖНИК
В глухом краю — обрывистом, орлином—
я к вечеру взошел на перевал,
потом спустился к полночи в долину
и лилию на дне ее сорвал.
А бражник — жадно, трепетно и смело— лучистый сок, таящийся в цветке,
пил на лету, вися над чашей белой, которая цвела в моей руке.
Поныне я в мечтах своих кочую
по тропам, где кусты и облака,
где я невольно темноту ночную
поил с руки сиянием цветка.
ПЕРЕД НОЧЬЮ
Силюсь уснуть.
Но никак не могу я
враз от своих отрешиться забот.
Мысль набегает одна па другую.
Образ за образом
предстает.
Мозг, разогретый дневным непокоем,
долго не может забыться сном.
Так под вечер камень,
пропитанный зноем,
на берегу остывает морском. |
ГОРА
Гора громоздится, полнеба заполнив, полмира подошвой поправ.
В лесных ее дебрях — кизил и шиповник, сплетенье кореньев и трав.
Хожденье по ней — что игра на гитаре: тропой ошибешься —
и ну
блуждать наобум,
как в чаду,
как в угаре: тронул
не ту
струну.
Казалось бы,
все перекрестки и вехи
заучены назубок,
а все же я сбился,
изверясь в успехе,
где тропы свернулись в клубок.
Все так же горы громоздится громада,
все так же сулит высоту,
да нет между ними желанного лада:
струну я
затронул
не ту. |
|
