БОРМОЧЕТ ЛЕС ТЕМНО И ГЛУХО...
Бормочет лес темно и глухо,
как бы опущенный на дно.
Ни зренья нашего, ни слуха
иметь растеньям не дано.
Вон тополь, пойму оглушая
наплывом шума своего,
по-конски прядает ушами,
а все ж не слышит ничего.
Из облаков густых слепили
ночные ветры день слепой,
и вербы вдаль бредут слепые,
простерши руки пред собой.
Без них давно мы сами, сами
ослепли бы средь пустоты...
Не зря горячими глазами
глядят незрячие цветы. |
В ЛЕСУ С ОПРЕДЕЛИТЕЛЕМ
Все в мире названо.
Все — от комочков пыли
до комьев огненных —
далеко от Земли.
Мы всех зверей и птиц
давно определили.
Давным-давно
всех рыб словами подсекли...
Насыщен жизнью лес.
В него вхожу я снова.
Такая тьма чудес,
что кругом голова,
а между тем
любой цветок поименован,—
и водянистый мох,
и жесткая трава.
Не знаю только,
как назвать очарованье,
что от лесной земли
исходит, будто свет.
Гармонии души
какое дать названье?
Для этого — нет слов.
Определений — нет. |
|
